Черноволосый опухший хозяин отлетел в глубину прихожей, перебирая ногами и цепляясь за стены руками, но все-таки повалился на пол с неожиданным грохотом, увлекая за собой подставку для обуви, захваченный по дороге зонтик, сорванный с вешалки, и швабру, оказавшуюся на его пути.

Егор вошел в квартиру, закрыв за собой дверь. Положение хозяина, который, лежа на полу боком, не решаясь встать и прикрывая рукой разбитые губы, с ужасом смотрел на страшного гостя, дало Егору возможность спокойно повернуться к нему спиной и закрыть дверь на все имеющиеся замки. Их, впрочем, было всего два, да и те – липовые. Егор быстро прикинул, что открыть их снаружи ничего не стоит. В любое время можно сюда зайти. Понимающему человеку.

Мухин – Егор вспомнил, что так кличут этого фраера, – продолжал неподвижно полусидеть-полулежать на полу. Известное дело, боится встать. Лежачего, по его детским представлениям, не бьют… Чтобы Мухин не слишком заблуждался и четче представлял себе ситуацию, в которой оказался, вернее, в которую сам себя загнал, Егор подошел и от души врезал ему ботинком по ребрам. Может, и сломал, но вряд ли. Егор умел контролировать удары, и, кажется, на этот раз все прошло благополучно для Мухина, без тяжелых последствий.

– У-у-у, – завыл скрючившийся Мухин. – За что?! Вы кто?

– Хер в пальто, – ответил Егор и ударил его в третий раз, давая понять, что процедура не окончена, а, наоборот, только начинается.

Мухин захрипел, выгнулся, закатил глаза, подергал ногой и затих. Егору стало смешно. Как маленький, ей-Богу… Ну не мужик, а куча говна просто.

– Хорош придуриваться, поднимайся, сопля вонючая.

Мухин продолжал лежать без движения. Тогда Егор достал из кармана нож, выщелкнул лезвие, поднеся его специально поближе к уху лежащего с закатившимися глазами Мухина, и сказал как бы про себя: