– Я вот в милицию пойду, расскажу, чем вы тут занимаетесь. Работать не хотят, бизнес, видите ли, у них. Знаем мы ваш бизнес! Ворюги! Ты еще поплачешь, девочка моя, кровавыми слезами умоешься! Эти вот, – Татьяна Ивановна кивнула в сторону входной двери, – которые к тебе ходят, морды бандитские, они тебя первую и подставят. Им от тебя ведь надо-то чего? Сама знаешь.

– Ну-ка, ну-ка, поясните. – Настя подняла брови. Ей вдруг стало интересно, что же еще может родиться в голове этой несчастной женщины. Какие дикие мысли?

– Пояснить? Так про тебя все знакомые говорят, что ты… Сначала один бандит у тебя жил, продавцы из ночного магазина все тебя лапают, теперь Максима нашего подцепила, а кроме него сколько у тебя мужиков? А? Думаешь, я не знаю? Я из окна вижу, как ты на машине своей приезжаешь с целыми табунами. Ночуют у тебя… Кого ты обмануть пытаешься? У тебя же все на лбу написано.

Если бы эта дамочка не была матерью Макса, Настя давно бы послала ее подальше, но не могла она так поступить с этой Татьяной Ивановной. «Господи, ничего себе, денек начинается», – подумала она.

– Знаете что? – она посмотрела на этот раз не на Татьяну Ивановну, а на ее мужа. – У меня есть немного времени. Пойдемте на кухню, я вас чаем напою, спокойно поговорим. Вы так не нервничайте, Татьяна Ивановна, я ведь не блядь какая-нибудь, в самом деле.

Сказав это, она пристально посмотрела на женщину, следя за ее реакцией на «неприличное» слово. Все вышло так, как она предполагала. Услышав слово «блядь», сказанное просто так, мимоходом, как само собой разумеющееся, Татьяна Ивановна осеклась, поток слов у нее иссяк, и она растерянно посмотрела на мужа, ища у него поддержки.

«Какие же они беззащитные. Слова одного пугаются. А если до дела дойдет?»

– Хм, – кашлянул «Юра». – Хм-кхм. На кухню… Может быть, Таня, в самом деле?..