Теперь с экрана глядел второй собеседник - худое, удлиненное лицо, высокий, плитою, лоб, резко очерченный нос над крохотными, ниточкой, усиками, черные волнистые - свои, а не накладные - волосы, белый, платком, льняной воротничок.
- Я видел его портрет в музее, - прошептал Генрих. - Как похож!
- Какие лучистые глаза! - отозвался Петр. - И какое благородство и доброта в лице!
- Вы мешаете слушать! - пробормотал Рой. - Глаза как глаза - глядят!
А люди на экране продолжали беседу:
- Я скажу вам, что вы увидели в зеркале, Ферма. Вы увидели удивительного мужчину - не добившегося положения в обществе, теряющего любовь невесты, уважение окружающих... Вот кого вы увидели, Ферма! И после этого не твердите мне о дурацких доказательствах каких-то дурацких теорем. Я друг вам и как друг говорю: вы конченый человек, Ферма! Вся Тулуза издевается над вами! Арифметикой Диофанта в наше время не завоевать ни денег, ни положения, ни любви. Оставьте это старье древним грекам, которые находили в цифрах и чертежах противоестественное наслаждение, и станьте наконец в уровень с веком. До свиданья, Ферма!
- Одну минуточку, господин президент!.. Я ведь шел к вам, чтобы... Я третий месяц не получаю жалованья, господин президент!
Толстяк снова стукнул тростью о булыжник.
- И еще три месяца не получите! Жалованье! Вас не за что жаловать. Подумайте над моими словами, Ферма.
Толстяк медленно поднимался по крутой улице, а дома стояли неподвижно. Потом дома пришли в движение, теперь улица опускалась. Дома уходили вверх, их сменяли новые - Ферма шел вниз. Улица стала тускнеть, сквозь кирпич стен и булыжник мостовой проступили буквы и знаки - мозг Ферма снова заполнили формулы. Вскоре от внешнего мира не осталось и силуэтов - на экране светило лишь сызнова повторяемое вычисление.
А потом сквозь математические знаки проступила заставленная вещами комната - картины и гобелены на стенах, высокие резные шкафы по углам. В сумрачной комнате, освещенной одним узким окном, всюду виднелись книги заваливали диван, возвышались горками на полу. Одна, огромная, в кожаном переплете, лежала на столике - на экране руки Ферма перелистывали страницы фолианта.