Раздалось негромкое жужжание, и на лестнице появился... громадный игрушечный робот в броне из белого пластика. С круглой головы смотрели непроницаемые стрекозиные глаза. В первую минуту Егор готов был поклясться, что это ребёнок в роскошном карнавальном костюме, так естественны, человечны были его движения.
– Хозяин, здравствуй. Гость, здравствуй, - произнесло оно смешным мультяшным голосом и принялось шустро спускаться по лестнице: длинные ноги экономными движениями сгибались в коленях, маленькие ступни уверенно попадали на ступеньки. - Дом в порядке. Марвин умница.
Егор застыл в нелепой позе, так и не сделав шаг. И чуть не подпрыгнул, почувствовав лёгкий тычок в спину.
– Проходи-проходи, - сказала Ольга, и Егор почувствовал, что она улыбается. - Извини, не предупредила сразу. Это умный дом. А это Марвин - он робот.
* * *
– Мой папа увлекался электронными игрушками, - говорила Ольга, болтая ложечкой в чашке. Они сидели на кухне, напоминающей рубку космического корабля, Егор и половины здешних агрегатов не узнал.
На стене висели безумные часы в форме размытой кляксы, перевёрнутые почти вверх ногами, тройка была полупрозрачной, вместо девятки торчала хромовая игральная кость, а стрелки походили на сверкающие спицы.
Чаепитие со Шляпником и Мартовским зайцем.
– Роботов у нас шестеро, но Марвин самый умный.
– Марвин умница, - подтвердил восседающий на табуретке робот. Он ворочал круглой головой, словно внимательно прислушивался к разговору. Росту в нём было, как в семилетнем ребёнке. Игрушечные ручки с четырьмя пальцами сложены на столе.
– По паспорту его зовут Бета-что-то-там. Но мне больше нравится Марвин, как у Адамса. Хотя он, конечно, совсем не параноик.
Маслов взял с тарелки третий бутерброд и под непроницаемым взглядом стрекозиных марвиновских глаз чуть не положил обратно. Если это и не была ксенофобия, то нечто очень близкое к ней.