Я отлично себя чувствовал. Думал, что и бровью не веду, пока Латч не оглянулся на меня - он был за рулем - и не спросил, все ли в порядке; тогда я понял, что у меня пот на верхней губе. Посмотрел в обзорное зеркало. Дорога была видна мили на две - мы ехали по равнине, - и сзади не маячила ни одна машина. Посмотрел вперед. Навстречу ехал грузовик. Миновал нас. Дорога была пуста.

- Встань на обочине, - сказал я. - Нужно поговорить.

Он удивился и посмотрел на меня.

- Флук, я могу слушать и вести. Что там у тебя за пазухой?

Так и спросил: что там у тебя. Я чуть не засмеялся.

- Тормози, Латч... - Я хотел говорить обычным голосом, но вышел хриплый шепот.

- Не дури, - сказал он. Открытым, щедрым таким тоном - как обычно, такой он уж был, этот Латч. - Давай, Флук, говори, облегчи душу.

Я достал пистолет, снял с предохранителя и сунул ему под ребра.

- Встань к обочине.

Он приподнял руку и посмотрел вниз, на пистолет. Проговорил:

- Ну, ладно. - Затормозил, выключил зажигание и откинулся в угол между спинкой сиденья и дверцей, так что оказался вполоборота ко мне. - Излагай, Флук. Ты собираешься прикончить меня этой штукой?

Он говорил без испуга - потому, что не был испуган. Действительно не был. Такого с ним еще не случалось, и потому не могло случиться. И он не прощупывал меня. Разговаривал, как на репетиции. Очень спокойный был лабух, этот Латч.

- Да, собираюсь, - сказал я. Он удивленно разглядывал пушку.

- Где ты ее раздобыл?

Я рассказал ему и это. Если бы он начал потеть или вопить, я бы выстрелил. Но я его слишком ненавидел для того, чтобы застрелить сразу. Так что рассказал ему все, и еще добавил:

- Этих шутников пока не поймали. Копы вынут из тебя пулю, и она окажется такой же, как у прежних убитых. Они подумают, тебя тоже убили бандюги.