Инта зажгла ночник, откинула одеяло и встала с постели. Сквозь тонкий шелк ночной рубашки Валдис видел ее тело. И остро почувствовал, что не хочет никуда ехать, а остаться в теплой постели… Инта натянула цветастый халатик, не сказав ни слова, пригладила перед зеркалом волосы и вышла из комнаты.

Желание не покидать постель понемногу отступало под натиском недремлющего чувства долга. Розниекс вскочил, быстро оделся. Инта уже орудовала на кухне. Она давно знала, что делать в таких случаях. Стоя у стола, обжигаясь, Валдис глотал крепкий кофе. То был лучший способ войти в рабочее состояние. Он помедлил еще мгновение, прикидывая, не забыл ли впопыхах что-нибудь нужное. Потом на цыпочках подошел к детской. Так он делал всегда перед выездом. Детей приходилось чаще видеть спящими, чем бодрствующими.

Натянув плащ, он спустился по лестнице, спиной ощущая взгляд Инты. Вот она прощально кивнула; это он тоже почувствовал, не оглядываясь. Валдис поднял руку, беззаботно помахал. Слишком часто приходилось так прощаться среди ночи.

Дождь только что перестал. Капли, словно в нерешительности, еще держались на краю крыши, потом отрывались и тяжело падали, звонко разбиваясь об асфальт. Тело охватил неприятный озноб. Розниекс передернул плечами и сгорбился. За эту привычку сутулиться Инта постоянно корила: «Выглядишь, словно горилла, рядом стыдно идти. И Андрис стал уже подражать». Инта была права, но он каждый раз обижался: «Не нравится – иди передо мной или сзади!» – и все же приосанивался.

Широкими шагами следователь пересек улицу.

Дверца черной «Волги» была распахнута, из нее валил дым. Розниекс не курил и не переносил дыма, теперь вот придется лезть в прокуренную машину… Он заглянул внутрь: