Кусок горного хрусталя. Трещинка делит его пополам. Я вижу трещинку. Для меня она существует в куске хрусталя. Он видит трещинку. Для него она существует. Они слишком заняты собой. Для них трещинка не существует. Пока они не обратят на нее внимания.

Случалось ли вам грезить наяву? Когда вы не воспринимали окружающее-совсем? Помните выход из этого состояния-как резкий звонок будильника, наваливаются звуки, образы; осязание входит в вены; где-то в сонной артерии зарождаются мысли. Они несут понимание действительности. Были и другие. В которые вы погружались, оставляя действительность. Что, если можно не думать об окружающем? Не видеть с открытыми глазами, не чувствовать даже кожи. И жить. Останется ли тогда объективная реальность? Будет ли она жить без меня? Если о ней не думать, а? Может, я и есть тот самый человек. Единственный в своем роде. И все мы-отражение моих мыслей. Что будет в отражении зеркала в самом себе? Как я выгляжу со стороны? Надеюсь, я достаточно человечен для этого мира.

Он и она были порознь-и в то же время вместе. Я не обращал на них внимания. Не видел мою судьбу-созданную, заметим, моими мыслями. Надо же-я первый придумал свою судьбу. Или нет. Смерть приходит всегда в лице чего-то. Ничто в лице нечто. Тогда ее можно победить. Ничем стать нельзя-можно превратиться во что-то. Я не готов. Мне надо все осмыслить и тогда начать последнюю битву. Последняя битва со смертью-как это романтично. Если победа будет за нами…я перестану быть человеком. Или стану. Тем самым, настоящим. Или жизнью. Или смертью.

Когда-то один из первых людей (живших еще до появления амеб) придумал замечательную штуку. Что все должно исчезнуть. Все, что исчезает, есть. То, что вечно-того нет. Он стал смертью. В наказание. Он стал вечным, непреходящим. Его не стало.

Мне надо все обдумать и подготовиться. А я не могу. Мысли не те. Может, я существую лишь в мыслях. Где они?