– Дядя Руслан, – искренне удивился молодой кавказец, – разве я к вам за тем пришел, чтобы пиво возить и овец гонять? Разве для этого я два месяца автомат искал?

– Э-э, – протянул сорокалетний, – не спорь, когда старшие говорят. Да и пастух тебе в отцы годится. А автомат… Ты про него пока забудь. Мы – мирные люди.

Железный горский аргумент насчет разницы в возрасте подействовал. Молодой кавказец послушно выбрался из кабины и принялся пинками сгонять овец в кювет. Дальнейшая их судьба его не интересовала. Но при этом он не зверствовал, просто расчищал проезжую часть. Немолодому пастуху оставалось только ловить овец, сбегавших с откоса, и направлять их на правильный путь.

– Готово, дядя Руслан, – племяшка запрыгнул в кабину, явно ожидая похвалы.

Но небритый родственник был суров в отношениях с младшим. Он лишь сдержанно кивнул, махнул рукой на прощание пастуху. Видавший виды «УАЗ» покатил по давно не ремонтированному асфальту. Вновь в кузове глухо зазвенели кеги с пивом. Там и сям на проезжей части виднелись следы-выбоины от танковых траков.

– На танки, чтобы сюда их гонять, у них, значит, деньги есть. А как дорогу отремонтировать, то нет, – молодой кавказец во всем искал здравый смысл. – А ведь сколько лет прошло.

Дядя Руслан блеснул зеркальными очками и снисходительно улыбнулся:

– И деньги, чтобы дорогу отремонтировать, у них тоже есть...

И водитель, и его родственник-экспедитор, произнося «у них», «они», не уточняли, кто именно имеется в виду. В здешних краях, на их родине, в мятежной кавказской республике так было принято называть русских, и никакие уточнения не требовались. Уже два десятилетия мир был поделен на «своих» и «чужих».

– А если деньги есть, то почему они новый асфальт не положат? Ездить же по гладкому удобнее, – не сдавался молодой. – Они что, таких простых вещей не понимают? Сами же здесь иногда ездят.