«УАЗ» послушно замер. Небритый кавказец распахнул дверцу и спрыгнул на пыльный асфальт. Документы держал в руках так, чтобы сразу было видно: он не вооружен. Только после этого милицейский лейтенант сплюнул под ноги шелуху от семечек, зевнул и подошел к машине. Сержант и рядовой-контрактник следовали за ним, присматриваясь к потрепанному кузову. Двигались они вальяжно и нагло, явно копируя американских крутых киношных персонажей – братьев по разуму.

Лейтенант даже не подумал отдать честь, как того требует устав, а лишь пробурчал нечто маловразумительное, что, если следовать логике ситуации, должно было подразумевать его звание, должность и фамилию. Небритого водителя «УАЗа» это не смутило. На здешних дорогах давно уже отвыкли от радушного общения между местными жителями и людьми в федеральной форме. Последние в разговорах между собой тоже неизменно называли другую сторону емким словом «они», хоть зачастую принадлежали к одной и той же народности.

– Документы, значит, – лейтенант принял от небритого бумаги и взялся их просматривать, при этом то и дело подозрительно зыркал на зеркальные стекла очков, но видел в них только свое раздвоенное отражение. – Латыпов Урал Рамдракович. Язык сломать можно. Очки-то сними, не на пляже загораешь.

Небритый отозвался теперь на имя Урал, хотя раньше отзывался на Руслана, и неохотно повиновался – поднял очки на лоб. Глаза у него были шустрые, живые и немного лживые, как у большинства южан. Наверняка все увиденное, даже мельком, их обладатель запоминал в деталях и надолго. Милицейский сержант тем временем уже обошел машину и заглянул под брезентовый полог кузова. Со стороны кабины через широкое незастекленное окошко ему радушно улыбался молодой кавказец. Улыбался и глаз со стража порядка не сводил.