Оглушенный Уно смотрел на изуродованный ствол клена, после сорвался с места и бросился домой. В доме все было разгромлено. Зачем-то аккуратно переступая через разбитую посуду и разорванные вещи, Уно медленно ходил из комнаты в комнату. В спальне, у перевернутой кровати, он нашел серебряную цепочку с медальоном, поднял ее и надел на шею.

– Уно! – ветка Хэла постучала в уцелевший осколок стекла. – Уно, как ты там?

– Все в порядке, – Уно вышел из дома. – Что с остальными, знаешь?

– Мне отсюда мало что видно.

– Я пойду, посмотрю. Пока, Хэл.

Не оглядываясь, он быстро пошел по петляющей меж деревьев тропинке. Деревья молча провожали его взглядами, тихо вздыхая вослед. Уно направлялся к центральной поляне, его кожа белела все сильнее и сильнее. То и дело попадались трупы и разрушенные дома, около разрубленной в щепки Ели он нашел Тори и Миру. Даже издалека Уно видел, что они мертвы…

Он шел все дальше и дальше, в надежде найти хоть кого-то живого. Весь лес замер, глядя на Уно, и эта звенящая солнечная тишина была страшнее всякой пытки.

– Эй! – послышался чей-то слабый хриплый крик.

Вздрогнув, Уно бросился на звук.

– Где Вы? Отзовитесь!

– Тут я! – крик доносился из помойной ямы. – Спасите! Помираю!

– Сейчас! Я уже иду! – Уно затормозил на самом краю ямы и глянул вниз. Среди отбросов, кто-то копошился. – Держитесь! Сейчас я Вас достану!

Он взлетел в воздух и стал спускаться в яму, стараясь не зацепить крыльями ее осклизлые стены. Дотянувшись до копошащегося бедолаги, Уно схватил его и вылетел обратно. Очистив страдальца от отбросов, Уно увидел, что это попугай Брамс.

– Уно! – простонал он. – Это ты! Родной! Спаситель!

– Ты цел, Брамс? Дай-ка я тебя осмотрю.

Уно уже неоднократно приходилось лечить и вправлять все, что только могли повредить себе его собратья.

– Кажись, цел я, только крыло вывихнуто… Ой! Как больно!

– Брамс, будь мужчиной. Я сделаю это аккуратно, я уже сто раз вправлял крылья и лапы.