– Я не оставлю тебя, Кеола! Все будет хорошо!

– Я знаю… – глаза Кеолы остекленели.

– Нет! – Уно попытался приподнять огромный ствол сосны. – Нет! Кеола, нет!

– Ты ей уже ничем не поможешь, – прошептал колючий кустарник, росший неподалеку. – Ты должен подумать о тех, кто, быть может, еще жив.

Уно молча погладил безвольно повисшую голову пантеры, и пошел дальше. Вокруг была одна и та же картина – трупы и разрушенные дома.

– Есть кто-нибудь живой?! – кричал Уно, чувствуя, как его глаза колют слезы. – Кто-нибудь, отзовитесь!

Он остановился, прислушиваясь к тишине, и услышал чей-то тихий плач. Уно замер, стараясь понять, откуда доносится звук. Кто-то плакал в глубине полуразрушенного дома.

– Все в порядке! – крикнул Уно, подбегая к дому. – Я здесь! Все хорошо!

Он принялся разгребать доски и солому.

– Где ты? – Уно отбросил в сторону обломки стола. – Кто ты?

– Я здесь, – всхлипнул некто. – Это я, Конти.

Из посудного шкафчика выбрался маленький лисенок.

– Уно! – воскликнул он, и бросился к нему, спотыкаясь о щепки и осколки. – Уно, это ты!

– Конти, малыш, – Уно подхватил его и прижал к груди. – Ты цел? У тебя где-нибудь болит?

– Нигде не болит, – Конти всхлипнул и потерся мордочкой о свитер Уно. – А где все? Где мама с папой?

– Боюсь, тебе придется рано повзрослеть, – Уно погладил дрожащий рыжий комочек. – Боюсь, с ними не все в порядке…

– Ты хочешь сказать, что они все умерли? – Лисенок посмотрел на него заплаканными глазами, и Уно молча кивнул.

– А еще кто-нибудь жив?

– Ты и попугай Брамс, больше я пока никого не нашел. Сейчас отнесу тебя к нему и вы вместе подождете меня, ладно?