Время близилось к полуночи, и вскоре должен был появиться его слуга Аксельрод с очередной жертвой. Как приятно пожевать свежей человечинки при свете луны! Демон с хлюпом втянул слюни. Особенно вкусны юные девственницы голубых кровей, правда, девственниц теперь раз-два и обчелся, но в этом как раз самый смак!

Невдалеке глухо загукала сова. Значит, уже пора, она всегда орет в полночь, милая пташка!

Прошло еще минут пятнадцать, но Аксельрод не появлялся.

Демон начал проявлять признаки нетерпения. О нерадивый раб, мало того, что в прошлый раз вместо юной девственницы подсунул старую шлюху с венерической болезнью, так теперь еще опаздывает!

Через полчаса возмущенный демон яростно взвыл и, не находя выхода своей злобе, с размаху ударил лапой в старый дуб. Тот треснул пополам. Сбив хлыстом на лету перепуганную сову, Абавул слегка успокоился. "Надо посмотреть в волшебный глаз и узнать, что делает нерадивый раб!" - наконец сообразил он и, ругаясь, полез в берлогу.

Демон долго рылся в кучах мусора и объедков, пока наконец не извлек грязный стеклянный шар. Вытащив его наружу и протерев о свою шерсть, Абавул сморщил лоб, вспоминая нужное заклинание.

- Кусара, мухара, - нет, наоборот, - мухара, косура, птибодам, або-або, как там его?! Ах да, птибодам абодрам, явись мне, раб мой Аксельрод, - проревел демон и увидел, правда, не Аксельрода, а его бессмертную душу. Душа эта пребывала теперь в жалком состоянии, выполняя роль туалетной бумаги в общественном сортире нижнего круга ада. Абавул глупо хихикнул, но вдруг сообразил, что остался без обеда.

- Как, - завыл он, - кто посмел убить моего верного слугу?!