В глубине леса раздался дикий вой - наверное, какая-нибудь собака заблудилась.

Не утруждая себя излишними размышлениями (он вообще не любил это дело), Волына безуспешно поискал пистолет и поднялся на ноги: "Куда идти, черт его знает. Однако холодно". Мокрая рубашка противно липла к телу. "Бр-р", - поежился он и зашагал наугад. Вой раздался ближе. "Бедная псина! Эх, скорей бы домой попасть". Перед глазами возникло соблазнительное видение: бутылка коньяка, лимон, нарезанный ломтиками и посыпанный сахаром.

- У-у! - Андрюха аж застонал от вожделения.

- У-у-у-у-у- у!!! - послышался рядом страшный вой, и на поляну вышла огромная собака. Глаза ее горели зеленым огнем. Собака жадно поглядела на Волыну и облизнулась.

- Хороший песик, - Волына любил животных, - ну, иди ко мне!

В ответ псина захохотала жутким голосом и ухмыльнулась.

"Ну надо же, белая горячка! Допился все-таки. Правильно говорил Шеф, кодироваться надо или зашиваться. Уж он-то в этом понимает. Сам раньше по ночам от белых карликов прятался и зеленых чертиков простыней ловил".

Собака тем временем, умолкнув, прыгнула вперед. Андрюха машинально отскочил назад, закрывшись рукой. Острые зубы лишь слегка задели предплечье. Слегка, но больно!

- Ах ты, сволочь! - разозлился он, забыв, что имеет дело с галлюцинацией. - Ну щас я те башку отверну!

Оборотень, а это был именно он, отскочил назад и удивленно замер.

Волына тем временем разыскал в траве огромную дубину и стал подбираться к собаке.

- У-тю-тю, - манил он, - ну иди сюда, падло, иди, я те покажу, как кусаться!

Оборотень снова захохотал, но уже как-то неуверенно. В этот момент суковатая дубина обрушилась ему на спину, и хохот сменился жалобным поскуливанием.