"Так, понятно, - подумал Волына. - Под Москвой в Белых Столбах есть большой дурдом, и эти два придурка оттуда слиняли. Теперь хоть ясно, куда меня завезли. Однако добираться отсюда..."
- О, великий рыцарь, - никем не прерываемый мужик продолжал свою речь, - теперь я твой раб во веки веков.
- Слышь, дружок, а где тут станция, - вкрадчиво спросил Андрюха, широко улыбнувшись (ни к чему раздражать душевнобольного), - ну-ка, покажи?
- Странны слова твои, о рыцарь, - ответил мужик и бухнулся лбом об пол. - Мой слабый ум бессилен их понять, - добавил он и стукнулся лбом еще сильнее.
В это время в углу из-под кучи тряпок послышался слабый стон.
Андрюха насторожился и, оставив на время психа, пошел на звук.
Стон повторился.
Он отшвырнул тряпье в сторону и остолбенел. Перед ним лежала юная девушка, лет пятнадцати, связанная по рукам и ногам. Из-под короткой шелковой туники виднелись стройные ножки, покрытые легким золотистым загаром, а на голове ее была - о, Господи! - золотая корона! Девушка была без сознания.
Бывший оборотень тем временем, не вставая с колен, подполз поближе.
- Это же принцесса Диана, сестра короля Влада, - пробормотал он. Так вот кого старый колдун собирался принести в жертву!
Андрюха в это время беззвучно разевал рот, пытаясь осмыслить происходящее.
"То, что все кругом психи, - понятно, кто еще станет нести подобную чушь, - но золотая корона! В дурдоме их не выдают".
- А-бы-бы, - забормотал он, потеряв на время дар речи.
- Слушаюсь, господин, - тут же отреагировал оборотень и подвинул к нему стул, на который Волына и плюхнулся, вмиг обессилев.
- Бы-бы-агм...
- Да, да, конечно, о рыцарь, - засуетился мужик, принимаясь поспешно развязывать на принцессе веревки.
- Агу-агу...
- О, как я мог забыть! - Развязав принцессу, добровольный слуга со всех ног ринулся куда-то в угол и вернулся с огромной заплесневелой бутылью, к которой Волына тут же присосался. Вино было противное на вкус, типичная бормотуха, но крепкое. Когда бутыль опустела, он удовлетворенно вздохнул, потряс ее, надеясь, что там хоть что-нибудь осталось, и разочарованно отшвырнул пустую посудину.