Головы в замешательстве выгнули чешуйчатые шеи. Правая зло буркнула:

- Кормят меня, я и стерегу! А тебе зачем они?

- Да уж видел я, как тебя кормят, - сказал Иван, неторопливо сворачивая "козью ножку". - Впрочем, это уже разговор. Я с самого начала знал, что мы найдем общий язык. Сейчас вам объясню, слушайте. Я пришел вон из того города, что в низине. Живем мы там в страшной бедности. Вы только посмотрите, какой мне табак приходится курить. Земли у нас бедные, урожаи скудные, жители скоро перемрут с голодухи. А на эти сокровища мы проведем воду на поля, фабрик понастроим, больницей и школой обзаведемся, да и заживем по-человечески. Как видишь, для доброго дел" стараюсь.

- Ну. а как же я? - спросило чудище.

- А что ты? Ясное дело - со мной пойдешь. Вот мы разбогатеем и так тебя кормить будем - хоть лопни. И ни одна из голов не будет голодать. Однако будет торговаться - руки чешутся, скучают по работе. И помни - я меньший брат!

- А ты точно знаешь, что меньший?

- Сколько ж можно повторять, - раздраженно отозвался Иван, - неужели я до трех считать не умею.

Чудище огромной лапой почесало по очереди все головы, начав с левой, потом отодвинул оси от входа в пещеру и со вздохом молвило:

- Ладно, под твою ответственность!

Засучив рукава, Иван принялся таскать из пещеры сокровища, грузить их на широкую спину чудища, потом вскарабкался сам и погнал его в город.

В первый момент жители города в ужасе разбежались и попрятались, однако узнав, в чем дело, устроили настоящие празднества. Но Иван разрешил праздновать только три дня и три ночи. Он оказался строгим, но справедливым правителем, разумно распорядился сокровищами и заставил народ трудиться. Прежде всего провели воду, прокопав для реки новое русло. Потом построили фабрики, школу, больницу. Жители обзавелись богатыми особняками и зажили счастливо.

По воскресеньям они прогуливались по городскому парку, где был устроен прелестный уголок животных, и добродушно подтрунивали над добрым Змеем-Горынычем, который в охольстве бездельничал в этом уголке. Больше всех ему радовались дети. Они карабкались по его длинным шеям, катались на нем, требовали, чтоб он пускал огонь из ноздрей.