— Это он про что? — поинтересовался у соседа Денис.

— Тебе пока не надо. Рано!

Минут десять в спертом воздухе переполненного помещения перекатывались наставления и угрозы вперемешку с такими выражениями, как «слабое оперативное перекрытие», «девятка — не резиновая!» и «почему ни у кого не подшиты рабочие дела?» Нечаеву это все было еще не вполне понятно, а оттого интересно вдвойне.

Наконец начальник розыска исчерпал тему.

Вытянув из стопки бумаг на столе несколько нужных, скрепленных за уголки, листков, он поднял их так, чтобы видели все присутствующие:

— Ильинов!

— Я, — тяжело поднялся со стула оперативник в костюме с галстуком и кроссовках.

— Это что?

— Материал. По хулиганке, на протокольную форму.

— Ага! Сказал бы я, что это такое, но… Вот, слушайте все: «… и после чего он ворвался в женское общежитие, хватал за неположенные места, которые сопротивлялись…»

Хозяин обвел долгим взглядом собравшихся в кабинете подчиненных:

— Чего ржете-то? Плакать надо… Или вот еще формулировочка: «выразившаяся в нецензурных словах полового значения». Да меня с такими сочинениями не то что в суд, в начальную школу не пустят! Забирай. Чтобы к концу дня все было как положено: переделать, подшить, составить опись…

— Что я вам, Лев Толстой, что ли?

— Не понял?

— Это так, про себя…

— Бери, вон, пример с молодого. — Начальник из той же неиссякаемой стопки извлек желтоватый бланк: — Нечаев!

— Здесь.

Денис моментально узнал составленный им сегодня под диктовку сердобольного майора из Главка протокол осмотра. Только теперь документ украшал лиловый прямоугольный штамп с регистрационным номером.