Очевидно о том, что прогрессивное человечество на исходе двадцатого века изобрело и использует связь по факсу, телексу и электронной почте в руководстве Министерства внутренних дел пока не догадывались.

— Извини, Леха… Идти надо.

Конечно, Денис мог бы не торопясь «отстучать» составленный под диктовку начальника текст и отправить его по назначению. Запросто! В качестве помощника дежурного он в течение полутора лет раз в четверо суток по графику принимал отдел от сидящего теперь перед ним паренька. Случалось, менялись по необходимости сменами, пару раз выпивали, но… Дружба — дружбой, а служба сама по себе.

— Вот ты как! Зазнался?

— Нет, серьезно…

Недавний сменщик подмигнул Денису, показывая, что шутит:

— Конечно! Скоро и здороваться перестанешь.

В дежурной части к переводу Нечаева в уголовный розыск отнеслись достаточно спокойно: вольному воля, дело житейское, не на курорт напросился. В конце концов, не он первый, не он последний!

— Леха, честное слово… Сутки отдежурил, домой хочется, а шеф не отпускает. Велел еще сегодня обратно в гостиницу тащиться, объяснения отбирать.

— По трупу? — понимающе кивнул собеседник.

— Да, чтоб ее!

Телетайп без предупреждения ожил и с диким шумом начал выцеживать из себя строчку за строчкой. Помощник изогнулся и вытянул шею над серой бумажной лентой.

— Чего там? — пытаясь перекричать допотопную технику, поинтересовался Денис.

— Да ну, ерунда! — отмахнулся помощник дежурного. — Очередная мутотенъ из Главка… Давай сюда свое творчество.

Он пробежал глазами текст:

— Это что такое?

— Информация по месту прописки гражданки Лукашенко. Насчет факта ее смерти, чтобы родственникам сообщили.

— Понял! Это что — на Украину?

— Да, вон адрес!

— Значит, за границу… Слушай, а с хохлами связи может и не быть! И вообще, там теперь, кажется, не милиция называется, а полиция…

Телетайп неожиданно захлебнулся стрекотом и умолк — поэтому последняя часть фразы прозвучала неестественно громко.