* * *

Дон Оллман заявлял, что и факультет был посредственностью. Не ужасно, подобно футбольной команде, — что, по крайней мере, было интересно — но определенно посредственно.

— А что касается нас? — спросил Уэсли.

Они находились в офисе, который делили на двоих. Если студент приходил на консультацию, то один из преподавателей уходил. Большинство осенних и весенних семестров так вопрос не стоял, так как студенты никогда не приходили на консультации до самого финала. И даже тогда приходили только старшекурстники-льстецы, часть из которых делали это с начальной школы. Дон говорил, что иногда фантазирует о соблазнительной студентке, одетой в футболку с надписью «Я ПЕРЕСПЛЮ С ТОБОЙ ЗА ХОРОШУЮ ОЦЕНКУ», но этого никогда не случалось.

— Что о нас? Посмотри на нас, брат.

— Я собираюсь написать роман, — сказал Уэсли, хотя даже то, что он сказал, угнетало его. С тех пор, как от него ушла Эллен, всё угнетало его. Когда он не был в депрессии, он чувствовал злость.

— Да! И Президент Обама собирается наградить меня званием нового Поэтического Лауреата! — воскликнул Дон. Затем он указал на захламленный стол Уэсли. Кайндл лежал как раз на книге «Американские Мечты», учебник Уэсли, который он использовал в литературном классе.

— И как это работает?

— Замечательно, — ответил Уэсли.

— И ты заменишь этим книгу?

— Никогда, — ответил Уэсли. Но он уже начал сомневаться.

— Я думал, они продаются белого цвета, — сказал Дон.

Уэсли посмотрел на Дона так свысока, как на него самого смотрели в английском отделении, когда он впервые появился с Кайндлом.

— Ничего не приходит белым, — сказал он, — это Америка.

Дон подумал над этим и затем сказал:

— Я слышал, ты и Эллен разбежались.

Уэсли вздохнул.

* * *

Эллен — его друг, и один из самых достойных, была таковой четыре недель назад.