Но он был моим другом. А это плохо сказывалось на наших профессиональных отношениях: Макс не решался попросить меня уйти. Он продолжал меня терпеть. А также терпеть все неприятности, которые цеплялись ко мне, как репейник к штанам.

В офисе было пусто. Дверь в кабинет оказалась распахнутой настежь, и мне сразу бросились в глаза ступни Макса в серых носках.

Я осторожно кашлянул.

— Доброе утро, Макс, — сказал я, устраиваясь в кресле напротив письменного стола. Теперь я мог разглядывать возложенные на крышку стола ступни Макса в упор.

— Если оно, конечно, доброе, — пессимистически отозвался Макс. Он оценил взгляд, который я бросил на его носки, и со вздохом убрал ноги со стола. Потом долго пытался втиснуть ступни в ботинки.

— На улице дождь, — продолжил я беседу. Мне хотелось быть любезным.

— И ты наконец появился на работе, — подхватил Макс. — Я все пытался угадать, что случится раньше: дождь или твой приход.

— Мы скоординировали наши действия.

— От дождя меньше неприятностей, чем от тебя.

— Труженики села с тобой не согласятся, Макс.

— Они не имеют счастья работать вместе с тобой.

— А что это ты так на меня наезжаешь? — поинтересовался я. — У меня, знаешь ли, все в порядке...

— Да ну? — недоверчиво уставился на меня Макс.

— Честное слово. Я закончил то дело...

— Это которое?

— Которое ты мне поручил. Я вывез этого типа на вокзал и посадил в поезд. Все, как полагается.

— Подожди. — Макс не слишком уверенно улыбнулся. Он не привык к таким приятным сюрпризам. — Это надо отметить в календаре...

— И он со мной расплатился, кстати.

После этого сообщения Макс окончательно расслабился и расплылся в одобрительной улыбке, словно отец вечного двоечника в тот день, когда сын принес первую в жизни пятерку.