— Кому ты сломал челюсть на этот раз? — спросил я, садясь рядом. Сумку с шампанским и с приобретенной галантереей я поставил на скамейку. Подальше от Сидорова, мастера неосторожных движений.

Сидоров дернулся, увидел меня и издал облегченный вздох:

— А, это ты...

— Это я.

— Привет, Костя. — Он стиснул мою ладонь и основательно потряс. — Как жизнь?

Я подумал, что он намеренно не отвечает на мой вопрос, понимающе усмехнулся и сказал:

— Давай-ка, Сидоров, напрямик. Безо всяких там реверансов.

— Каких реверансов? Ты о чем?

— Ладно. — Я снова задал вопрос: — Что стряслось? Кому ты на этот раз сломан челюсть? Или проломил черепушку?

— Никому я ничего не ломал, — отмахнулся Сидоров. — С чего ты взял?

— Ты бросил своих архаровцев без присмотра и примчался сюда...

— Ну и что? — почти обиженно посмотрел он на меня. — Могу я прийти к другу в гости? Или надо заранее записываться на прием, как к зубному врачу?

— Точно? — вгляделся я в сидоровские зрачки. — Без балды? Ты приехал просто так?

— Давай поднимемся к тебе, — уклончиво ответил Сидоров, уставившись куда-то в сторону. — И там поговорим. Я тут битый час сижу, всю задницу отсидел...

— Она у тебя здоровая.

— И бабки местные на меня как-то подозрительно поглядывают...

— Подозревают в тебе сексуального маньяка.

— Ну, пошли? — с надеждой спросил Сидоров. — У меня тут есть...

Он вытащил из кармана широченных синих спортивных штанов бутылку азербайджанского коньяка. Сидоров держал ее двумя пальцами за тонкое горлышко, ласково, но твердо. У меня сразу же возникли некоторые ассоциации, но я о них Сидорову ничего не сказал.

Бутылка коньяка... Это еще один нехарактерный для Сидорова поступок. Обычно он употреблял пиво, причем в количествах совершенно немыслимых. Иногда мешал пиво с водкой. Но коньяк я видел впервые. Что-то случилось.