Насытившись, я отодвинул тарелку и развалился на стуле.

— Хватит, и больше не предлагай, иначе завтра я не смогу бежать… Расскажи о себе.

— Что ты хочешь знать? — растерянно пробормотала она.

— Ну, для начала — кто ты?

— Я твоя временная подруга.

— И это все?

— Не понимаю, о чем ты.

— Ну, например, как тебя зовут?

На этот раз страх уступил место гневу.

— У меня нет имени! Это антиэгалитарно! В нашем интернате ни у кого не было имени.

Я слышал о таких интернатах, но их не так много. Даже самые рьяные последователи Уравнивания не слишком ценят удобство обращения «эй, ты!».

— Так как же тебя называть?

В какой-то момент мне показалось, что она и в самом деле ответит «эй, ты!». Но она пробормотала так тихо, что я едва расслышал:

— Как хочешь. Последний парень, к которому меня послали, звал меня Димплз.

— Которых у тебя больше нет.

— Верно.

Ее глаза были опущены, но теперь в голосе отчетливо прозвучали презрительные нотки:

— Бьюсь об заклад, ты что-нибудь придумаешь.

И прежде чем я успел понять, чем заслужил подобный ответ, она расправила плечи, вскинула подбородок и с вызывающим видом встретила мой взгляд:

— Какая разница? Твой статус гарантирует тебе временную супругу класса 9, а я — в моем нынешнем теле — вполне этому классу соответствую.

Ее гнев тут же сменился неуверенностью. Она нерешительно встала и отступила от стола, чтобы лучше показать свою фигуру. Веселенькое платьице вдруг показалось мне странно неуместным.

— Или ты считаешь, что я чересчур остро реагирую? Если да, скажи.