Глаза я пока не открывал, мало ли что, а попытался сориентироваться. Тело как деревянное и слушалось меня плохо, а общее ощущение такое, что меня били палками, и я весь ужался и сморщился. Руки и ноги были свободны, из одежды только длинная рубаха до колен, нижнего белья нет, и я лежал на шерстяном одеяле, под которым дерево, наверняка, топчан. Больше ничего определить было нельзя, да и некогда, потому что один из мужчин в комнате приблизился вплотную к моему ложу и, похлопав меня мозолистой рукой по щеке, что-то произнес. Угрозы в голосе не было, но я решил выждать. Чего? Не знаю, просто хотелось потянуть время. Однако нависший надо мной мужик понял, что я пришел в себя, и отставать от меня не хотел. Он встряхнул мое слабое тело, приподняв его за рубаху, и снова что-то сказал. Как ни странно, я его понял:

— Эй, паренек, открывай глаза, говорить будем. Все равно ведь уже пришел в себя.

Выпендриваться смысла не было, мои веки приподнялись, и я огляделся. Вокруг меня была просторная комната с одним окном слева, рядом массивный деревянный стол, заваленный каким-то хламом, стеклом, обтянутыми кожей под старину фолиантами, шар, вроде бы хрустальный, пара кусков горного хрусталя и меч в ножнах. Необычный набор. Рядом стояли два стула и пара табуретов. Справа камин, а рядом, на стене, еще два меча и небольшой круглый щит. К антикварам, что ли попал? Хм, не факт. Вдруг, маньяки какие? Очень может быть, морды у мужиков в комнате суровые, и одеты они так, словно в театральной гардеробной покопались, дабы в спектакле на историческую тему роль сыграть, что-то вроде "Сирано де Бержерака" или "Сезара де Базана".

— Вы кто? — просипел я, еле ворочая непослушным языком.

Человек рядом со мной усмехнулся, оскалил крупные, слегка желтые зубы и, повернувшись ко второму своему товарищу, стройному горбоносому брюнету, сказал: