Грохот становился сильнее. Сверху сыпалась земля, оглушительно стучали по каске мелкие камни. От поднятой взвеси стало трудно дышать. Пыль забивалась в нос, в горло. Ариец мчался, глотая воздух открытым ртом. В рюкзаке лежал противогаз, но нечего было и думать о том, чтобы терять время, выуживая его на свет.

Страха не было. Адреналин давно разогнал страх по жилам. Только досада оттого, что всего немного времени может и не хватить, сбивала дыхание.

Он не хотел смотреть наверх — и все равно, взгляд тянулся к потолку. В доказательство тщетности усилий по потолку, обгоняя беглеца, пробежала глубокая трещина и тут же во все стороны взорвались метастазами многочисленные ответвления.

Ариец споткнулся и едва удержался на ногах. Больших усилий ему стоило поймать прежний темп. Или это только казалось ему — измученному в борьбе за собственную жизнь.

Колючий воздух мешал дышать. Отнимая силы, из легких рвался кашель. В глазах, забивая свет фонаря, мелькали радужные пятна.

Чернотой вспоротой земли обуглилась трещина, выбила из бетона огромный пласт. Плита свесилась острым концом, со скрежетом резанув затхлое нутро туннеля, накренилась и рухнула вниз.

Опережая события на долю секунды, диггер кубарем прокатился по полу. Впереди, шевеля мелкими острыми зубами поврежденных болтов разверзлась черная пасть шахты. И в тот же миг поглотила Арийца, заставила принудительно — искусственным дыханием "рот в рот" вдохнуть гнилой воздух, заколотилась о бетон железом уцелевшего звена лестницы и стихла.

Крышкой гроба, расколов пространство на две неравные части, где там, наверху, целый мир, в то время как здесь — жалкая изнанка, упала на открытый люк шахты бетонная плита. Стуком гвоздей отозвался шорох песка по каске и сразу наступила тишина.

Ариец висел, уцепившись за ржавое звено лестницы. Собственное дыхание — частое, хриплое, наждачной бумагой скребло по горлу. Ногой нащупав нижнюю ступень он встал, еще не решаясь ослабить хватку сведенных судорогой рук. Пыльная взвесь стала оседать, оставляя на костюме серые следы.