Глаза шэла Алдион пылали белым едким огнем.

– Крэйн… – Армад постарался схватить его за руку, но не успел. – Надеюсь, ты не думаешь…

– Ворожба против рода Алдион карается смертью. Если это правда, мне придется заняться этим.

– Даже и не думай! – Старый дружинник отшвырнул стул и встал во весь рост. – Если это действительно ворожей…

Но Крэйн его уже не слушал. В несколько огромных шагов он покрыл расстояние, отделяющее его от выхода, и бесшумной тенью исчез за дверью. Эно лишь успел на мгновение запечатлеть на полу его угловатую резкую тень, обрамленную багровым свечением заката. Дружинники, среагировав с запозданием, ринулись за ним, отшвыривая с дороги посетителей и врезаясь тяжелыми кассами друг в друга. Кто-то заорал, хватаясь за покалеченную руку, – дружинники шэла не собирались терять времени.

– За шэлом! – крикнул кто-то, разбивая об пол кувшин. – Смерть ворожеям!

Пьяная толпа качнулась, под ногами треснули, вминаясь в землю, разбитые доски столов, приглушенно захрустело стекло под толстыми подошвами.

– Факелы! Несите факелы!

– Смерть! Смерть!

– С дороги, разорви вас Ушедшие, он может…

– Убью, в стороны!

– Готовь стисы! На ворожеев!

– Слава Алдион!..

Кто-то захрипел, прижатый неудержимым людским потоком к стене, где-то звучно хрустнули ребра, а первые посетители уже выскакивали наружу и в руках их матово блестели трехрогие отростки стисов и изогнутые пластины кейров. Подхваченные бурлящей волной ненависти, обжигающей изнутри и едкой, как кровь хегга, они действовали как единый организм, огромное неразумное существо. У этого существа были сотни рук, бездна глаз.

Калеча само себя, оно прокладывало путь на свободу, оставляя позади неподвижные тела, втоптанные в доски столов и крошку стекла.

Высвободившаяся внезапно, как ураганный ветер, злость, порожденная фасхом, рвалась к действиям.

Когда последние посетители покинули залу, оставив дверь болтаться на одной петле, трактирщик закрыл глаза и начал молиться всем Ушедшим.