— Джимси… понимаешь, я тут с первого курса воюю с одними придурками… они из Гриффиндора, знаешь их, наверное, Поттер, Блэк, Люпин и Петтигрю.

— Да, да, сэр, Джимси знает, его друзья–домовики убираются в гриффиндорских спальнях и часто жалуются на нерях–мальчишек со второго курса. У одного все белье и одежда в шерсти и грязи, а другой, маленький и толстенький, постоянно ест в постели и у него простыни всегда запачканы соусом и шоколадом. Ужас просто, какая невоспитанность, не то что в слизеринских спальнях. (п/а: да, да, это эльф–слизеринец! А вы как думали, что все эльфы — Добби?).

— Ну так вот, они и вчера мне подстроили пакость — сорвали с меня наушники на уроке Гербологии и из‑за крика мандрагоры я оглох на одно ухо. Ну, и я хотел бы отплатить им тем же. Ты не мог бы взять парочку мандрагор из теплиц и положить им под одеяло, но так, чтобы никто не узнал, кто это сделал. Не хочу, чтобы тебе ненароком попало…

— Да, молодой мистер Снейп, Джимси может сделать так, что никто из волшебников не вычислит магического следа домовика, мы может делать так, что нашу аппарацию невозможно отследить, а Веритасерум на домовиков не действует, поэтому никто и не узнает. Я сделаю это для вас, мне не нравится, что вас обижают эти мальчишки. Спасибо вам за бальзам, всем нашим домовикам очень понравился, и они смиренно просили еще!

После сытного ужина четверка Мародеров, набив карманы пирожками и сэндвичами, направилась в свою гостиную. Проведя пару часов за болтовней и небрежным написанием эссе и домашних работ, гриффиндорцы отправились спать. Питер плюхнулся на свою кровать, выкладывая прямо на покрывало масленые пирожки и бутерброды с кетчупом, и вытирая жирные руку о край простыни. Болтая о всякой ерунде, в том числе и о квиддиче, Блэк с Поттером одновременно откинули покрывала с кроватей.

Молодые мандрагоры, уютно дремавшие в тепле и в темноте под толстыми шерстяными накидками, мигом проснулись и пронзительно заверещали от негодования на самых высоких ульразвуковых тонах.