– Что за задание? – Колядник, кажется, не умел не улыбаться. И сейчас так улыбнулся, что Рыжов засмотрелся на его отличные, белые и крупные зубы.

От этого парня веяло таким здоровьем, такой неудержимой силой и стремительностью, что завидки брали. Когда человек занят толковым делом, решил Рыжов, когда он не слезает с лошади, когда ему все в жизни понятно, у него именно такое настроение, и такая улыбка.

Все же обедать они расселись, и пока жевали сухую рыбу с хлебушком, который почему-то быстро, за одну ночь, превращался почти в сухарь, и пили кипяток, лишь слегка разбавленный какой-то травой, Рыжов стал рассказывать Коляднику, что им предстоит делать.

Сначала тот не понял. Для верности попросил у Раздвигина табаку. Это было обычно и даже привычно. Хорошего табака было мало, даже такие вот ребята, получающие пайки из самых «богатых», как говорили обыватели, курили только самосад.

– А у меня от самосада в голове кисло делается, – сказал Колядник, мельком улыбнувшись. – И мне хотелось бы толком понять, зачем же вы здесь?

И вдруг Самохина забеспокоилась. Ее что-то в этом парне смущало, то ли его молодость, то ли полномочия. От которых, что ни говори, а зависело выполнение их задания. Поэтому она спросила:

– Товарищ командир, а ты откуда?

– Так из под Архангельска. Слыхали такой городок, Холмогоры?

– Кто же не слыхал? – бурнул, уткнувшись в свою кружку Раздвигин. – Оттуда Ломоносов происходит.

– Ого, грамотные люди, – беззвучно рассмеялся Колядник.

– Давно ты тут воюешь? – продолжила расспросы Самохина.

– А с осени прошлой, раньше-то ближе к Миллерово воевали, пытались до Ростова дойти, да вы сами обстановку на фронтах знаете.

– Знаем, – вздохнула комиссар, – жаль только, что немного знаем. Нам тут понадобится многое выяснить и о местности, и о жителях.

Колядник почти посерьезнел.