Я взглянул в сторону моря и сплюнул.

Хотя какое там может быть у желтых оружие? Это не носатые и не квадратноголовые. У желтых оружие донельзя примитивное. Но все же… все же… иногда бывают и удивительные сюрпризы. Говорят, недели две назад один воин из соседнего заслона раздобыл у желтых просто замечательный клинок. Действительно старинный и неплохой сохранности. За него кто-то из офицеров отвалил десять банок повышенного рациона. А это уже не шутки. Ради такого стоит постараться.

— Очередь есть очередь, — талдычил свое Многонагонович, — очередь всегда очередь. Ну, всосал?

— Зачем же ты тогда на нее играл, если испытываешь к ней такое почтение? — ехидно спросил Жигер.

— А я на нее играл?

— Разве нет?

— Чем докажешь?

— Ну-у-у… это уже не разговор.

— А какой бы разговор ты хотел? Может, ты желаешь, чтобы все было только по-твоему?

— Нет! Но и справедливость попирать я тоже не позволю.

— Ах справедливость?!

Аяск неодобрительно посмотрел на спорщиков и буркнул:

— Может, хватит? Все равно тех, кто отправится потрошить, назовет сержант. Какой смысл об этом спорить?

И конечно, он был прав. С другой стороны, совершенно понятно, ради чего старается Жигер. Он не желает потрошить желтых, поскольку выгода с них небольшая, а вот нарваться на неприятности, причем фатальные, можно запросто. И если учесть, что сержант наш чистюля вполне понимающий, если учесть, что он в подобных случаях при наличии обоюдного согласия менял одного воина на другого, то какая-то надежда отвертеться у него есть. Вот сумеет ли он уговорить Многонагоновича? Нет, конечно, в жизни мне случалось видеть чудеса и почище, но все-таки….