— Тридцать, — сказал волшебник. — Даже чуть больше.

— Тогда все, — сказал Владимиров. — Физике вам обучаться поздно. Не примут вас ни в одно приличное учебное заведение.

Всем нам стало жалко волшебника, который был хоть и невежественный, но человек, и мы смотрели на него с сочувствием. Даже Николай, которого еще лет пять могли взять в любое сколь угодно приличное заведение.

— Нет, — сказал волшебник. — Я и так могу многое. Например, межзвездный полет. Ведь у вас ничего не «получается. Почему вы не хотите, чтобы я вам помог?

Он был настоящий волшебник. О том, что у нас ничего не получается, не подозревало наше собственное начальство. Все считали, что мы движемся вперед под бой барабанов и рев фанфар, и пройдет год, два, от силы три — и первый фотонный корабль полетит к звездам. Но впереди нас подстерегал тупик, и мы уже чувствовали его приближение, хотя вслух об этом никто не заговаривал. Чтобы выйти из тупика, нужно туда попасть. В тупике нас ждали новые идеи.

— Не понимаю, о каком тупике вы думаете, — продолжал волшебник. — С моей помощью можно проломить выход из любого тупика.

Он заблуждался. Чтобы рыть туннель, нужно знать направление. Вслух эту мысль высказал Адам Сергеевич.

— Молодой человек, — сказал он. — Поймите, ваши способности могут пригодиться нам только при доставании какого-нибудь дефицитного оборудования. Ведь мы вынуждены действовать в рамках законов природы.

Волшебник рассмеялся.

— Пока я жив, вам они не страшны.

Адам Сергеевич нахмурился.

— Это опасная точка зрения. Отрицать законы природы никому не дано.

Он помолчал и добавил:

— Никому, никогда.

Он произнес эти слова странным тоном — будто всю жизнь или лучшую ее половину занимался конструированием вечного двигателя или чего-нибудь в этом роде. Об этом он никогда не упоминал. Видимо, это была тайна. Но для волшебника не существовало чужих тайн.