Пять минут спустя он выполз через боковую дверь.

— Ее там не было? — в третий раз спрашивала Сильвия.

— Я же сказал тебе, — огрызнулся Фрэнк, сосредоточенный на котлете, в которой было полно хлеба.

Сильвия на мгновение застыла. Потом ее вилка, звякнув, упала.

— Что ж, в таком случае нам придется переехать, — сказала она. — Совершенно очевидно, что власти не собираются ничего предпринимать.

— А какая разница, где мы будем жить? — пробормотал он.

Она не ответила.

— Я хочу сказать, — произнес он, стараясь прервать болезненное молчание, — ну, кто знает, может быть, это неизбежный культурный феномен. Может…

— Фрэнк Гассетт! — закричала она. — Так ты оправдываешь этот кошмарный «Обмен»?

— Нет-нет, конечно нет, — мямлил он. — Это омерзительно, честное слово! Однако… ну, может, это возрождение Греции. Может быть, Рима. Может быть, это…

— Мне плевать, что это! — закричала она. — Это ужасно!

Он взял ее руки в свои.

— Верно, верно, — проговорил он.

«99-60-90», — пронеслось в голове.

Тем вечером, в кромешной темноте, они отчаянно старались укрепить свою любовь.

— Было чудесно, правда? — спросила Сильвия печально.

— Ну конечно, — согласился он. «99-60-90».

— Совершенно верно! — сказал Максвелл, когда на следующее утро они ехали на работу. — Культурный феномен. Ты попал в самую точку, старина Фрэнк. Неизбежный чертов культурный феномен. Сначала публичные дома. Затем появляются дамы-таксисты, девушки на углах улиц, клубы, девочки, слоняющиеся по кинотеатрам для автомобилистов. Рано или поздно они должны расширить сеть, приняться за доставку услуг на дом. И разумеется, синдикаты будут заправлять этим, давать взятки, чтобы никто не жаловался. Это неизбежно. Ты прав, Фрэнк, совершенно прав.