Каждое утро они встречались перед часовней у внешней стены, неподалеку от ворот, – мать и сын, моложавая стройная женщина с пепельными волосами, еще не тронутыми сединой, и точеным тонким лицом и высокий сероглазый темноволосый юноша с первым пушком на подбородке и крепкими плечами любителя поиграть мечом, два похожих друг на друга живущих, оставшихся без улыбчивого Ламерада – мужа и отца. Бок о бок переступали они порог тихой часовни, где под каменной плитой пoкoилcя прах Ламерада, зажигали свечи и, став на колени под Божественным ликом Христа, молились за того, чья душа, покинув тленную плоть, удалилась в иные пределы. Ламерад ушел без покаяния, уход застал его врасплох, и теперь его дальнейшая запредельная судьба во многом зависела от них, вдовы и сына. Их горячая искренняя молитва могла облегчить и сократить скитания его души по Загробью и помочь ее новому приходу то ли сюда, под это немеркнущее солнце и созданные волей Творца звезды, то ли в какие-то другие пространства и времена, воплощенные словом Всемогущего…

Аленор никогда не был домоседом – в детстве он любил лазить по окрестным оврагам, путешествовать по лугам и забираться на соседствующие с замком холмы, и не было для него дней лучших, чем те, когда отец брал его, единственного сына, с собой в Имм или в уютные городки Солнечного побережья, где среди пышной сочной зелени стояли красивые домики, похожие на большие игрушки. Став постарше, уже после ухода отца, Аленор проскакал на коне по всем дорогам обширного острова Мери в компании таких же подростков-альдов, где каждый старался превзойти остальных в умении, ловкости и удали. В пятнадцать лет он впервые в одиночку переправился через пролив и пустился в странствие по необъятным просторам континента, добравшись до тех удивительных краев, где даже летом падал на землю снег.