Я спустился с насыпи и, повернувшись к морю спиной, принялся осматривать окрестности. Справа, в нескольких ярдах от дороги, смутно вырисовывались очертания крупных предметов, похожих на хижины. Слева пляж был абсолютно пуст, за исключением какого-то неясного силуэта ярдах в двухстах. Я подошел поближе к хижинам - одна из них оказалась старым автобусом без колес с окнами, заколоченными досками. Никаких признаков жизни. Я повернулся и зашагал на север вдоль обращенной к суше стороны гряды.

Вскоре я наткнулся на большой знак с облупившейся краской и изображением большого черепа с надписью "MINEN!". Значит, это старое немецкое укрепление. Я немного постоял, пытаясь убедить себя, что к этому времени все мины должны были проржаветь, но потом понял: сколько ни размышляй, не угадаешь - они либо проржавели, либо нет. Я посмотрел в сторону моря.

Волны докатывались до самого подножия гряды, обнажая узкую полоску песка. Камни у кромки берега все еще были мокрыми: похоже, начинался отлив. Я пошел назад к машине.

Мои глаза уже привыкли к темноте, и, перевалив через насыпь, я увидел свет в салоне "ситроена". Услышав мои шаги, Харви тут же хлопнул дверцей, и свет погас.

- Ну как, нашли для него место? - спросил он.

- Вы выяснили, отчего он умер?

- Более или менее. В него всадили три пули, думаю, с довольно близкого расстояния, может быть, даже через окно машины. Пули по-прежнему в нем, так что скорее всего это был мелкокалиберный пистолет: что-то около 6,35 миллиметра. Точнее сказать не могу - я же не хирург.

- Разве нельзя определить по размеру ран?

- Тут ничего не скажешь, - покачал он головой. - Если стрелять в упор, то входное отверстие снова стянется. Крови вытекло немного, значит, он умер быстро, если от этого кому-то легче.