- Ребёнком. В космопорту. Тогда у нас ещё останавливались транспорты, пока трассу на AA114WW не закрыли... Иногда кто-нибудь из экипажа сходил на планету. Погулять по твёрдой земле, пока корабль собирает энергию. Мы крутились поблизости. Надеялись что-нибудь заработать. Иногда нам кидали мелочь. У меня было плохое место, возле самой двери, шансов было очень мало. Но однажды мне обломилось. Робот рассыпал тележку с багажом. Я бросился подбирать. Подошёл человек. Такой высокий, седой... нос с горбинкой. До сих пор его помню. Он дал мне пятнадцать кредитов. Две купюры, пятёрка и десятка. Пятёрку мне пришлось отдать, чтобы ребята меня выпустили с территории. Десятка осталась у меня.

- Что вы сделали с этими деньгами? - спросила психолог, подпуская в голос толику профессионального сочувствия.

Кралевский перебрал в уме несколько вариантов ответа. Остановился на самом простом.

- Не помню, - пробурчал он.

- Лжёте, - женщина добавила в голос профессиональной твёрдости. - И лжёте неумело. Вы же прекрасно знаете, что все финансовые операции фиксируются в вашем досье. Прежде чем вы сюда пришли, я его посмотрела. Деньги были потрачены в баре "Кассиопея". Они ушли на оплату заказа госпожи Юны Шульпинской. Настоящее шампанское и шоколад. Интересно, она хотя бы дала вам попробовать шампанского?

- Нет, - честно сказал Оскар. - Я был дурак.

- Вы и сейчас не поумнели, - отрезала психолог. - Вы считаете себя умником. Ваш отец тоже считал себя умником. Помните, что с ним стало?

- Вы же всё прекрасно знаете, - Оскар пожал плечами.

- Нет, расскажите, - психолог прищурилась, - расскажите это нам.

Кралевский подумал про себя, что бабёнка ни на шаг не отступает от методички: ненавязчиво ввинченное "нам" нужно, чтобы переключить регистр восприятия клиента в режим ребёнка - слабого, зависимого, оправдывающегося перед мощным коллективным "мы". Когда он разрабатывал план, то прежде всего взялся за изучение профессиональной литературы: не каких-нибудь там теоретических трудов, а инструкций и методических пособий.