Очищение, грозное и неумолимое, угодное Отцу-Солнцу, завершается, и массовые казни остались позади, но и сейчас братья-расследователи выхватывают из стройных рядов детей Храма то одну, то другую паршивую овцу. Все к лучшему, ибо обновленный Храм Приморской Империи сможет с новой силой противостоять поганым язычникам и внутренним врагам.

Голосит муэкан, и правоверные, словно подкошенные, падают на колени, вытянув руки к небу, туда, где, невидимое, за толстой каменной кладкой сияет дарующее жизнь дневное светило. Беззвучно повторяются слова молитвы. Воздеть руки к невидимому небу - упасть ниц, воздеть руки - упасть ниц... Тринадцать повторений, тринадцать священных движений, и Настоятель, подняв руку, благословляет верных. Только нечистым грешникам и разоблаченным братьями мерзким колдунам недоступно последнее напутствие. Им предстоит вечно гореть в лучах Отца, бывающего не только милосердным, но и жестоким к оступившимся.

- Отец-Солнце явил свою волю, - негромко произносит Настоятель. Его хорошо поставленный голос проникает во все уголки подземелья. - Сегодня мы отправляем к нему на суд новых грешников. Не людям должно наказывать их преступления, но лишь самому Отцу. Да станет его кара справедливой и окончательной! Делайте свое дело, Избранные.

Избранные делают шаг вперед и с силой толкают обреченных в спины. С короткими вскриками, тут же сменяющимися ужасными воплями боли, те падают с помостов в котлы. Страшна их участь - выворачивающие суставы веревки отмерены так, что не позволяют сразу погрузиться выше колен. В течение сотни ударов сердца их тела будут медленно опускаться в котел, и лишь затем веревки обрежут, позволяя душе отправиться на суд Отца. Боль ужасна, но она лишь готовит к многократно худшему гневу Дающего Жизнь.

Только один Избранный колеблется.