Провожал взглядом, какой Марина давно не видела у мужчин. В карих близоруких глазах причудливо смешались удивление и вожделение. Секретарша шефа едва не застонала, увидев чистое лицо Марины. В ее приветствии прозвучала такая бессильная зависть, что Марине стало немного стыдно. Оставив пепельноволосую красавицу рыдать в приемной, Марина прошла на рабочее место. Подруги по отделу заохали, заахали. Пришлось отговариваться новой косметикой, ужасно редкой, и обещать эту косметику принести показать. Лишь спустя час Марина отбилась от подруг, и села за работу, первый раз в жизни подумав, что красивой быть не всегда приятно. Почти сразу последовал вызов от начальства. Коммутатор загудел противно, и сказал голосом секретарши, искаженным до неузнаваемости: - Марина, зайдите, вас Алексей Петрович зовет. Девушка со вздохом встала. Она догадывалась, для чего ее может требовать шеф. Рекламный проект, в который были вложены большие деньги, неожиданно начал пробуксовывать, и крайней оказалась Марина. Именно от нее Алексей Петрович теперь почти ежедневно требовал стратегии выхода из создавшегося тупика. С бьющимся сердцем переступила Марина порог кабинета. Запах свежесваренного кофе, витавший здесь, только усилил страх. Девушка почти инстинктивно подняла руку к груди, сжала пальцами бугорок кулона. Алексей Петрович поднял взгляд. За стеклами очков, за голубыми глазами его скрывалось раздражение, готовое прорваться вулканической лавой гнева. "Не хочу его слышать!" - подумала вдруг Марина с яростью. - "Хочу, чтобы он замолчал!". Камушек под ее пальцами ожил, запульсировал пугающим теплом, и в тот же миг лицо Алексея Петровича странно перекосилось, он захрипел, и начал оседать на стуле, как весенний сугроб.

Когда скорая помощь уехала, а насупленный врач бросил одно лишь слово "инсульт", в офисе повисла напряженная тишина. Побледневшие сослуживцы Марины с удивлением переглядывались: инсульт у тридцатидевятилетнего мужчины, непьющего, некурящего, отличающегося завидным здоровьем - разве такое возможно? Сама Марина сидела за рабочим столом, закусив губу, чтобы не закричать.