— Сегодня у меня было двое посетителей, — сказал Коглен, — которые, похоже, пользовались вашей неоплатонистской магией. — Он обернулся к Мэннерду. — Кстати говоря, сэр, они сообщили, что я, вероятно, собираюсь вас убить.

Мэннерд поднял на него изумленные глаза. Это был крупный мужчина, дочерна загорелый и явно способный позаботиться о себе.

— Нож, пуля или яд, Томми? — поинтересовался он. — Или ты предпочтешь циклотрон? Давай-ка поподробнее.

Коглен начал рассказывать. Сейчас, в его собственных устах история об изнуренном Дювале и скептически настроенном Галиле показалась ему еще более дикой, чем прежде.

Мэннерд слушал. Подали закуски. Потом суп. Коглен рассказывал очень осторожно и сильно разозлился, когда поймал себя на том, что объясняет, насколько невероятно, чтобы эта история оказалась выдумкой. И все же он умолчал о той самой строке, которая сильнее всего тревожила его.

Мэннерд, слушая, пару раз фыркнул.

— Остроумно! — заметил он, когда Коглен закончил. — Как, по-твоему, они это сделали и что им нужно?

Аполлоний утер губы и самый верхний из своих подбородков.

— Мне это не нравится, — сказал он серьезно. — Совсем не нравится. О, книга, отпечатки пальцев и надпись — все это можно подделать. Помню, как-то раз в Мадриде я… впрочем, это неважно. Они любители и потому могут быть опасны.

— Думаю, Томми раскусил бы грубую подделку, — заявила Лори. — И мне кажется, он рассказал нам не все. Я давно его знаю. Он что-то недоговаривает.

Коглен вспыхнул. Способность Лори читать его мысли была просто сверхъестественной.

— Там была еще одна строчка, о которой я не рассказал, — признался он. — Она не имеет смысла ни для кого, кроме меня, — и я никогда никому об этом не говорил.