— Месье Дюваль, — пояснил турок, — обнаружил эти отпечатки еще три месяца назад. Отпечатки и надпись. Ему потребовалось некоторое время, чтобы убедиться — это не подделка. Он послал в Стамбульское полицейское управление запрос, не значится ли у них некий Томас Коглен, проживающий по адресу: Фатима, дом семьсот пятьдесят. Два месяца тому назад!

Коглен снова вздрогнул.

— Откуда он узнал этот адрес?

— Вы все поймете, — сказал полицейский. — Повторюсь, это было два месяца назад! Я ответил, что вы зарегистрированы, но по другому адресу. Он написал снова, приложив к письму фотографию пергамента, и спросил, не ваши ли это отпечатки пальцев. Я ответил, что ваши, если не считать шрама на пальце. И с живейшим любопытством добавил, что ровно два дня назад вы переехали по адресу: Фатима, дом семьсот пятьдесят, — тому самому, который месье Дюваль называл прежде.

— К несчастью, такого просто не могло произойти. Я сам узнал новый адрес всего за неделю до переезда.

— Я знаю, что этого не могло произойти, — страдальческим тоном проговорил Галиль. — Но я пытаюсь объяснить вам, что это произошло.

— Вы хотите сказать, что кто-то обладал этими сведениями за три недели до того, как они появились?

Галиль скривился:

— Это еще слабо сказано…

— Это безумие! — хрипло воскликнул Дюваль. — Сумасшествие. Се n'est pas logique!

Коглен снял скрепки, соединявшие полицейский бланк с пергаментным листом, и волосы у него на голове мгновенно встали дыбом. Под листком скрывалась надпись. Он увидел слова, написанные выцветшими, невероятно древними чернилами. Сделана она была на современном английском языке. Почерк был знаком Коглену как свой собственный — да это и был его почерк! Надпись гласила:

«Найдите Томаса Коглена, Фатима 750, Стамбул.

Профессор, президент, дальше что?

Устройство в доме 80 по улице Хусейна, второй этаж, задняя комната.