Теперь, возможно, вас заинтересует, ради чего я вам пишу? Факт, дескать, состоялся. Ответ - в следующем:

1) прошу обязать милицию срочно найти скрывающуюся от заслуженного возмездия Таисию и, чтобы отбить у нее охотку к любовному озорству, посадить хотя бы на пару суток;

2) в целях профилактики пригласите к себе гра-на Головчанского и познакомьте его с Уголовным кодексом РСФСР. Пусть задумается над той злободневной проблемой, что Таисия не только моя жена, но и его подчиненная. А за принуждение к озорству подчиненной по службе женщины прокурор при желании вполне может припаять любому начальнику статью кодекса, где черным по белому определено лишение свободы на срок до трех лет. Интересно, как Головчанскому понравится такое кино?..

Ответ надеюсь получить от вас в сроки, которые указаны в статье "Работа с письмами трудящихся", напечатанной в журнале "Человек и закон", который я выписываю и прочитываю от корки до корки. Таким образом, кое в каких юридических вопросах кумекаю основательно. А если где-то пишу слова не так, как надо, то это вызвано тем, что свою производственную программу на трудовой вахте мне приходится выполнять руками, а не головой. К сему Иван Тимофеевич Стрункин".

Едва Слава Голубев дочитал последнюю страницу "заявления", пристально наблюдавший за ним Стрункин спросил:

- Ну как?.. Хлестко написано?

- Да, - согласился Слава. - Одно непонятно: видели вы Головчанского в своем доме или нет?

Стрункин, протянув руку к тетрадке, обиделся:

- Дай сюда. Ни гвоздя ты не понял! Тут же ясно указано: окно в спальне было раскрытое. Задумайся, что из этого факта вытекает?.. Головчанский, опасаясь телесных повреждений, вместо двери выскочил через окно. Это ж козе понятно!

- С таким же успехом через окно могли выскочить Иванов, Сидоров, Петров...

- Примеры из грамматики насчет русских фамилий без тебя знаю, мрачно отрубил Стрункин. - К моему заявлению, если хочешь знать, серьезная преамбула имеется...