Гладышев покачал головой:

- По полной?..

- Ни-ни! Говорю, по наперсточку, на донышке. Даже закусывать не стали.

В разговор вмешался прокурор:

- Перед тем как с вами выпивать, Головчанский трезвым был? - спросил он Пятенкова.

- Как стеклышко.

- А когда выпили, опьянел?

- Ни в одном глазу!

Прокурор, показывая на кружку, сказал следователю Лимакину:

- Оформи этот "наперсточек" на экспертизу...

Подполковник Гладышев отозвал Бирюкова в сторону, тихо спросил:

- Что скажешь, начальник розыска?

- Пока, Николай Сергеевич, ничего не скажу. Пытаюсь сообразить: почему Головчанский вчерашним вечером вместо Новосибирска оказался здесь, в кооперативе?..

- Чувствует мое старое сердце что-то недоброе... - Гладышев взглянул на жестикулирующего перед прокурором Максима Макаровича. - Как бы этот свидетель не оказался обвиняемым...

Бирюков промолчал.

- Эх, неприятность... - Подполковник досадливо щелкнул пальцами. Хотя, знаешь, Антон Игнатьевич, вскроет Борис Медников труп, а там обыкновенный инфаркт без малейших признаков насильственной смерти.

Бирюкову была понятна озабоченность начальника милиции. Лишение человека жизни - одно из самых тяжких преступлений. Вред, причиненный большинством правонарушений, можно как-то компенсировать, устранить или уменьшить. Последствия же убийства неустранимы.

- Все может быть... - ответил Антон вслух, а про себя подумал, что даже при "инфарктном исходе" смерть Головчанского - такой орешек, над которым придется в первую очередь маяться ему - начальнику отделения уголовного розыска.

- Какие неотложные действия считаешь нужным провести? - спросил подполковник.

- Прежде всего надо установить, почему Головчанский вчера не уехал из райцентра...