Когда я проснулся, было еще совсем темно. Я взглянул на часы — четыре. Но спать почему-то уже не хотелось. Я встал и тихонько, чтобы не разбудить Володьку, выбрался из палатки.

«Диво», слава богу, никуда не делось. Рассвет там еще не наступил, и оно сгустком тьмы висело на фоне темного леса. Я долго всматривался в эту черную бездну — так долго, что под конец мне стало мерещиться, будто там, в глубине, движется робкая светящаяся точка, словно кто-то идет с фонарем… Я протер глаза. Точка исчезла.

Вернувшись к палаткам, я постоял в раздумье, покурил. Будить их или нет? Я представил себе сердитую Лешкину физиономию и рассмеялся. Набрав в грудь побольше воздуху, я заорал во всю мочь:

— Вставайте, дьяволы! День пламенеет!

Володька вылетел из палатки, как чертик из табакерки.

— Что случилось?

— Ничего, Володечка, просто я хотел пожелать тебе доброго утра.

Володька аж задохнулся:

— Ну, Димка!..

— Что-то Лешка не просыпается, — сказал я. — Пошли, вытащим его из берлоги!

Лешки в палатке не было. Мы удивленно посмотрели друг на друга:

— Куда его унесло?

— Может, прогуляться решил? С ним бывает. Ничего, скоро вернется.

Через час Лешка еще не вернулся. Мы наскоро позавтракали, потом я обнаружил, что у меня кончились сигареты, и полез за ними в палатку. Тогда-то я и обнаружил записку, прижатую «Спидолой».

«Ребята! Я ухожу. Это неразумно, знаю. Но не могу иначе. Чудо происходит лишь один раз, а не то — какое ж оно чудо? И нельзя пропустить его, чтобы потом не каяться всю жизнь Это эгоистично — я иду для себя, а не для других. Но идти должен.

Я взял твое ружье, Володя, кое-что из продуктов и почти все ваши сигареты — не серчайте.

И не думайте, что я собираюсь жертвовать собой, — уходя, всегда думаешь о возвращении. Я вернусь.