— Только где она, Европа твоя? Астрономы радиоисточник с оптическим объектом и то не всегда идентифицировать могут. А тут как?

— Спроси что-нибудь попроще, а? — Володька потянулся, зевнул. — Все-таки недоспали мы сегодня крепко, ребята… Лишь бы окошко раньше времени не захлопнулось! Кстати, я там поснимал кое-что. Жаль, что кинокамеры нет, так что в динамике не получится. Но на худой конец сгодится. Две пленки нащелкал, а больше нету — не взял с собой…

— Ты гений! — возгласил Лешка. — Преклоняюсь перед твоим величием!

— А вам не кажется, что мы не о том говорим? — Я встал, прислонился спиной к дереву. Рельефная кора вдавилась в кожу. Говорить было трудно, каждое слово приходилось напряженно подбирать. — Мы идем по пути наименьшего сопротивления. Конечно, рассуждать о физической природе явления проще — это область категорий рациональных. Но ведь мы с вами в этом некомпетентны, и вряд ли наши суждения будут иметь значение для кого-то, кроме нас самих.

— А кто компетентен? — спросил Лешка. — Ты знаешь такого?

— Не знаю. И ты не знаешь. Но когда соберут здесь роту ученых — надеюсь, в сумме одна компетентная единица получится. И вообще — не перебивай, Лешка, сбиться я и сам могу. По-моему, сейчас главное — область категорий эмоциональных. Мы соприкоснулись с чудом. Перед нами открылась волшебная дверь в…

— Куда? — Лешка порой бывает попросту невыносим.

— Почем я знаю, куда?! А мы сидим тут и спокойненько рассуждаем, как будто решаем, сколько десятков тысяч ангелов может разместиться на острие швейной иглы. Разве это не парадоксально?

— Что, и тебя заело, Дим? Это похоже на… Черт, забыл, как оно называется! Ну да ладно! Знаете, в музеях есть такие ящики со стеклом, а внутри — фигурки… Какое-нибудь там Ледовое побоище или охота питекантропов на мамонта… В детстве я их ужасно любил. И мне всегда хотелось самому стать таким маленьким-маленьким… Как мальчик с пальчик… Чтобы войти в жизнь этого закрытого мира. Смотреть на нее через стекло — не интересно. Вернее, нет — интересно, но извне видишь всегда не то, что изнутри. Конечно, это я теперь так формулирую. А тогда просто чувствовал — смутно, нутром, как говорится.