В некотором смысле меня это вполне устраивало: я не только совершал беглую летную или ползучую экскурсию по Измерениям, но и получал удовольствие оттого, что совершал ее вместе с Танандой. Моя спутница познакомила меня с обычаями более чем сотни Измерений, и в каждом она была именно такой - светской. Я быстро усвоил, что не только ее красота, но и этика тоже варьировались от Измерения к Измерению. Способы выражения ее приязни ко мне в некоторых из них не поддаются описанию и неизменно заставляют меня краснеть при воспоминании. Незачем говорить, что после трех дней такой экскурсии я не смог всерьез продвинуться дальше уровня обычной дружбы с моим прекрасным гидом. Я имею в виду, что Танандино истолкование дружбы и так уже серьезно угрожало нормальной работе моего сердца, не говоря уже о других органах.

Однако мой ум занимала мысль о более неотложной проблеме. После трех дней разъездов по различным мирам я настолько проголодался, что был готов прокусить собственную руку и напиться крови. Говорят, что, если сильно проголодаешься, сможешь съесть все что угодно. Не верьте этому. Несмотря на страшный голод, все, выложенное передо мной и называемое пищей, оставалось для меня несъедобным. Иной раз от отчаяния я пробовал это съесть, но тут же отторгал... наряду со всем прочим, находившимся в моем желудке. Вид сидевшей напротив меня Тананды, радостно жующей тварь с щупальцами, извивающуюся, высовывающуюся из ее рта, нисколько не помогал делу.

Наконец я сообщил Тананде о своей беде.

- Я-то думаю, почему ты так мало ешь! - нахмурилась она. - Я решила, что ты на диете или что-то в этом роде. Жаль, что ты не сказал мне об этом раньше.