("Не лучше ли отдать жабу сразу, не вдаваясь в полемику по поводу столичных интриг и интрижек. Между прочим, я вряд ли получу прибавку, выказав охоту к светской беседе, в которую мне, конечно, придется быть втянутым - скука, заядлая сплетница, подскажет господину в широком халате и тему, и интонацию, а вот мне придется проявлять находчивость, острить и все такое прочее.")

Ларчик был опущен Паллисом на песок.

- Что это в нем? - Прищурившись и настороженно склонив голову набок, спросил Стагевд.

- Упомянутый мною подарок, то есть сувенир, который я был удостоен чести доставить в "Серую утку", - всем своим видом Паллис пытался изобразить наивное неведение, неведение дворецкого, подносящего господину анонимное письмо ("...налягал вашей супругу. А еще хочу сообщу вашу милостивую гиазиру...") - аккуратный конверт с неудобопроизносимым именем адресата на белом саване бумаги. - Быть может, открыть?

- Ни в коем случае! - Завопил Стагевд, исказив лицо до неузнаваемости гримасой жертвы всепожирающего страха. - А если там нечто?!

- Разумеется, нечто там есть.

- Нечто ужасное, - заговорщическим шепотом продолжал хозяин "Серой утки". - Больше всего я боюсь испугаться!

Паллис начинал испытывать сожаление от того, что опрометчиво дал понять собеседнику, будто не имеет представления о содержимом ларчика:

- Если желаете, я отопру его сам, а после сообщу вам об увиденном.

- Нет-нет-нет! Ах, если с вами случится неприятность, я буду раскаиваться, а ничто хуже не скажется на моем состоянии, чем осознание собственной вины - мне совсем не хочется быть виноватым! Я боюсь! Это так тягостно!

- Тогда, милостивый гиазир, мне остается только препоручить ларчик вашим заботам и удалиться, - заключил Паллис, сделавший в подкрепление этого намерения несколько выверенных шагов в сторону ворот.