– В самом деле? Ладно, посмотрим, что можно сделать. И еще, не кажется ли тебе… – споры по деталям затянулись почти на три часа.

Когда опомнились, уже темнело. – Все, хватит на сегодня. Пошли, я тебя на машине до дому довезу. – Спасибо, я хочу по свежему воздуху прогуляться. Засиделась тут в помещении. – Как знаешь, наше дело предложить, – немного обиделся Геннадий. – Серафима понимающе улыбнулась, – В другой раз, ладно? – На улицу вышли вместе. Дойдя до машины и открыв дверь, Геннадий оглянулся. Серафима шла легкой походкой, не глядя в его сторону. В грудь толкнула грусть. – Что это со мной? Неужели и, правда, втрескался.

К сроку они, разумеется, успели. Пока шеф разбирался с представленными материалами, Геннадий осторожно наблюдал за его лицом. Судя по некоторым оттенкам, начальство переживало те же ощущения, что он сам, когда ознакомился с творением Симы. Закончив чтение, шеф полез за папиросами, закурил. – Да-а-а, весьма…, весьма…, не ожидал от вас такой прыти. И кто это у нас такой хитроумный? – он со значением глянул на Серафиму. – Хорошо, я подготовлю сопроводительную и отправлю этот опус в Округ, фельдсвязью. – Еще разок затянулся. – Нет, лучше сам съезжу, больше толку будет. Дело серьезное, придется согласовывать на уровне Столицы. Выезжаю завтра утром, останешься за меня, – сообщил майор Геннадию. – И распорядись, чтобы Прилуков подготовил машину. Поедет сопровождающим. – Есть!

В этот вечер Серафима благосклонно дозволила ему подвезти себя до дому. Как было известно Геннадию, у нее была на Урале обширная родня: в Тагиле, Екатеринбурге, Челябинске, Чебаркуле и прочих местах. Вот и в Миассе она устроилась на квартире двоюродной бабушки. Бабулька, после смерти мужа, бывшего пограничника, жила одна. Детей у нее не было. Впрочем, у Серафимы в городе еще имелись: четыре тетушки, пара дядей и целый выводок братьев и сестер, двоюродных и троюродных, а еще племянники и племянницы.