Мы с приятелем продолжали свой обход, пробиваясь сквозь толпу, и остановились осмотреть вытянутую правую руку. Небольшая лужа застыла в ладони, словно напоминание о другом мире, и сейчас же вода была разбрызгана теми, кто полез и по этой руке. Я попытался разобрать линии на ладони великана, прочертившие кожу, ища в них отпечаток характера, но ткани уже вздулись, стирая рисунок, нивелируя все черты личности великана и предопределенность его последнего трагического приключения. Громадные мышцы и запястья рук, казалось, отрицали какую-либо чувствительность в характере их владельца, однако изящный изгиб пальцев и хорошо ухоженные ногти, симметрично обрезанные, длиною около шести дюймов, свидетельствовали об утонченности чувств, и это подтверждалось греческими чертами лица, на котором сейчас горожане сидели, как мухи.

Один юноша даже стоял, размахивая руками, на самом кончике носа, что-то крича своим приятелям, но лицо великана по-прежнему сохраняло свое тяжелое спокойствие.

Вернувшись на берег, мы уселись на гальку, наблюдая за продолжающимся потоком людей, прибывающих из города. Шесть или семь рыбацких лодок собрались неподалеку от берега, а их команды шли вброд по мелкой воде, чтобы взглянуть поближе на этот невиданный улов океана. Позднее появилась группа полицейских. Они сделали нерешительную попытку блокировать берег, но, подойдя к лежащей фигуре, были настолько сбиты с толку, что после этого ушли все вместе, бросая назад ошеломленные взгляды.

Час спустя на берегу находилось до тысячи человек, и по меньшей мере двести из них стояли или сидели на великане, топтались по его рукам и ногам или толкались в непрекращающейся свалке на груди и животе. Большая компания молодежи захватила голову. Опрокидывая друг друга, юноши соскальзывали по ровной поверхности подбородка. Двое или трое оседлали нос, а еще один вполз в ноздрю, из которой лаял, словно взбесившаяся собака.