Пробормотав наспех придуманное извинение, я поспешно вышел из комнаты. Только самые заклятые модницы в наше время отваживаются надеть естественный мех. И для чего? Ведь синтетика и красивее, и прочнее. Кто же станет губить животное ради моды? Таких варваров осталось немного.

Мне было ясно, что сын не уживется с ней.

Они расстались менее, чем через год. На Ирину расставание не произвело никакого впечатления, словно она разводилась не впервые. Глеб проводил ее до такси. В тот день он выглядел почти веселым. А затем помрачнел, плохо спал ночами, осунулся.

Кое-как он закончил электромеханический, некоторое время слонялся без дела, и я упросил Бориса взять его к нам стажером. Сначала Глеб обрадовался и форме астролетчика, и тому, что будет летать с прославленным Корниловым. Потом его стала тяготить моя опека.

- Отец, истины тоже устаревают, - говорил он мне, вытягивая губы трубкой. - То, что было хорошо для твоего времени, не годится для моего. А потому не лезь в мою жизнь со своими мерками.

Я молчал. Ответь ему что-нибудь сейчас, и он перейдет в другой экипаж.

Помню, каким негодующим Глеб прибежал ко мне, когда получил выговор "с занесением" от начальника управления. Он потрясал скомканной бумажкой, потом швырнул ее на стол, кое-как разгладил и крикнул:

- Читай это... это...

Он не находил подходящих слов, чтобы выразить свое возмущение.

- Я же предупреждал тебя. Ты постоянно нарушаешь правила техники безопасности...

- Значит, ты знал, что готовится приказ?! Знали... - Он слишком волновался.

- Поговорим позже, когда ты успокоишься.

- Нет, сейчас! Сию минуту!

- Ну, что ж, изволь. Правила безопасности одинаковы для всех нас. Их создавали, чтобы выполнять.

- Казенные фразы!

- И тем не менее они точны, сын.

- А ты... Ты поддерживаешь эту... подлость? Чуть что - и приказ. А ведь ты говорил мне и другие так называемые "прописные истины". Например: "из каждого правила бывают исключения", "нужно уметь быть снисходительным к ошибкам других..."