Подобные беспомощность и отчаяние я пережил в детстве, когда перевернулась лодка. Я, только что игравший в неустрашимого Колумба, барахтался в ледяной воде, как котенок, бил по ней изо всех сил руками и ногами, пытался столкнуть ее от себя, вопил, с остервенением выплевывал воду, звал на помощь. Там было кого звать - были родители, товарищи, просто знакомые и незнакомые люди. Да и враждебная - на некоторое время среда была хорошо знакомой. Я знал, что с волной надо бороться, что течение удается преодолеть. Как я мечтал поскорей стать взрослым, научиться плавать и ничего не бояться!

А теперь, когда я набрался опыта, закалился, то встретился со средой, перед которой стал более беспомощным, чем младенец.

Большие колючие звезды смотрят мимо меня. Им нет до меня никакого дела. Беспощадные звезды на черном небе, как на картине абстракциониста. Мне кажется, что лучи одной из них вытягиваются - невольно пытаюсь вжать голову в плечи, будто звездный выброс может мгновенно достичь меня.

Чернота неба все больше бледнеет, размывается, с одного края подсвечивается сине-багровым спиртовым пламенем - там готовится взойти местное светило. Приборы корабля доносили нам, что его корпускулярное излучение в семь раз жестче излучения Солнца в спокойный год. Здесь нет атмосферы, и я знаю, что оно уже вторгается в меня даже сквозь трехслойную оболочку скафандра, начиненную поглотителями. Часа через три-четыре оно достигнет убойной силы...

Схорониться в корабле я не могу - после аварии и повреждения атомных стержней в двигателях радиация там во много раз превышает допустимую.