Недалеко от трупа лежала «фомка» — маленький ломик, инструмент воров-«домушников». Видимо, женщина была убита именно «фомкой», так как экспертиза установила, что «удар был нанесен тупым предметом». Причем, удар, судя по всему, был молниеносным: ни лесник, живущий в домике, ни его жена не слышали крика.

Следователь выяснил, что из лагеря заключенных, расположенного за двадцать километров от места убийства, бежал рецидивист. Удалось установить личность убитой. Она работала оператором геологического отряда и в этот день возвращалась в отряд из райцентра, где получила крупную сумму денег.

В конце первой серии заинтригованных зрителей посвящали в некоторые подробности дела. Во-первых, никогда раньше убитая не встречалась с совершившим побег рецидивистом. Во-вторых, вор не мог иметь с собой «фомки». Итак, следователь закончил версию «на нуле». Ему — а вместе с ним и зрителям — предстояло придумать новую версию.

Фильм был не только детективным, но и психологическим. Он увлек меня, и я пытался представить, как будет развертываться действие. Я ставил себя на место следователя, думал: а что бы я предпринял на его месте? И ничего придумать не мог.

А сейчас я вспомнил совершенно отчетливо каждую деталь фильма: согнутую руку трупа, красное платье в белый горошек, шрам на коре березы, заросшее щетиной угрюмое лицо лесника и кривую ухмылку на жирном лице его жены… Я вспомнил даже, как кричали птицы, когда следователь прибыл на место убийства, и какие слова он говорил, впервые придя в домик лесника. Совершенно легко, без всяких усилий я вспомнил тысячи различных вещей, которые могли пригодиться для раскрытия преступления: строчки из учебника криминалистики, прочитанные однажды в ранней молодости, романы Сименона, стихи об алчности мещан и статью об уральских самоцветах — и все эти разнообразные сведения вдруг выстроились в одну цепочку, в висячий мост, по которому мысль легко пробежала через бездну загадок.