Мы с некоторой опаской вошли в первый зал-коридор. Он уходил вправо и влево, насколько охватывал взгляд, и был совершенно пуст. Ни стенной росписи, ни картин. Только темные квадраты на стенах — возможно, здесь когда-то висели картины.

Мне стало не по себе, когда часть стены, служившая дверью, беззвучно встала на место. Мы оказались в западне. Я быстро взглянул на стажера. Он поежился.

Мы двинулись вправо, потом — влево, отыскивая дверь в следующий отдел, разошлись в разные стороны и, встретившись, убедились, что зал-коридор является кольцом, опоясывающим внутренние помещения. Прошло немного времени. Внезапно ни с того ни с сего часть стены снова ушла вниз, и мы проникли в другой кольцеобразный зал. Он был в точности похож на первый. Так же, как и тот, освещался скрытыми в стенах светильниками. И снова какое-то время в зале не было двери.

— Изучают нас под «микроскопом»? — высказал догадку «Патефон» И стал внимательно осматривать стены, потолок, пол, отыскивая замаскированные выходы приборов. Ничего не обнаружив, он повторил свой вопрос, требовательно глядя на меня.

Я молча полез в карман, достал радиометр и убедился, что регистрировалось ультрафиолетовое излучение, причем его интенсивность резко возрастала. Затем появилась новая дверь. Теперь я мог ответить стажеру:

— Нас дезинфицируют на пути к «святая святых».

— Выходит, там хранят нечто ценное, — с детской непосредственностью обрадовался «Патефон». — Чем ларчик ценнее, тем дорожка труднее…

— Не обязательно, — возразил я и подумал: «Не всегда и не везде…»

Я подошел к стене и показал на темный след на ней и на полу.

— Да, я тоже заметил, — откликнулся «Патефон». — Тут что-то находилось. Статуя или прибор…