Вместо того, чтобы сразу пойти к нему в номер, они тогда долго гуляли в Центральном парке, где-то неподалеку.

А на экране уже были кварталы одноэтажных домов. Вдруг один размытый контур на мгновение обрел четкость, и капитан увидел фигуру человека рядом с крыльцом. Собственно, от всего дома хорошо сохранилось только крыльцо. Чернокожий — а может, просто вымазанный в саже — человек в теплой куртке судорожными движениями рылся в куче обломков. Вот он нагреб с десяток банок и начал складывать их в тележку из супермаркета. Воровато оглянулся, и, видимо, заметив кого-то, бегом припустил вместе с тележкой, уходя из поля зрения камеры.

А экран по-прежнему засыпал Сильверберга лавиной вопросов, на которые не знал ответа не только он:

«WHAT HAVE WE DONE?»

«What will become of us?»

Последний вопрос можно было трактовать двояко, но Эбрахам почему-то думал, что речь идет не только о United States. Внезапно ставшая уже привычной зловещая мелодия оборвалась. Изображение исчезло, сменившись синим экраном.

Это капитан выдернул винчестер из разъема.

«Ожидайте ответа от внешнего накопителя»

«Ожидайте ответа…»

«Ожидайте…»

— Занимательно, — бесстрастно произнес с пустоту Сильверберг, поднимаясь с места. — А вы думали, я другого ждал?

Вроде ничего нового он не увидел. Но почему-то давнишние мечты о тихом уголке, райском острове показались до смешного наивными. Остался ли такой?

Он понятия не имел, что им делать потом, когда задание будет выполнено.

Ненависти к русским не было, жажды мести тоже. Только тоска и отчаяние. Пропадите вы все пропадом…

Он хотел, чтобы каждая из ракет, несущая Nuclear Robust Earth Penetrator поразила бункеры Урала. А потом эту чертову «цель номер пять». Пусть война, наконец, закончится.