Еще до того как они миновали первые сто метров, Богданову показалось, что он что-то чувствует, но он списал все на недосып и нервное напряжение. Это произошло, когда они преодолели две третьих пути, и Владимир грешным делом расслабился. И в этот момент судьба нанесла первый удар, наказывая его за недопустимый оптимизм.

   Матерный крик ворвался в тишину кабины, Владимир с трудом разобрал в нем отдельные слова.

   - Это третий. Мы встали. Заглохли.

   Нет, этого только не хватало.

   - Караван! - гаркнул Богданов в микрофон. - Не останавливаться! Езжайте и ждите на берегу у кафешки. Сопровождение, не отставайте. Мы сами справимся.

   Он повернулся к водителю:

   - Поворачиваем. Вон он.

   Впереди быстро уменьшались красные огни, обозначавшие два грузовика, спешащих покинуть опасное место. Судно выполнило поворот очень плавно, и они увидели остановившийся в самый неподходящий момент грузовик. Увидели и людей из группы материально-технического снабжения.

   Один, видимо, водитель, ковырялся в моторе, еще четверо, из тех, кто переходил пешком, что-то делали у кузова - похоже, пытались выгрузить прямо на лед часть груза.

   Развязка произошла на глазах разведчиков. Внезапно "Урал" чуть дернулся и накренился. Теперь только одна пара его колес имела под собой опору: передняя ось погрузилась, и корма задралась как непристойно откляченный зад певички. Речная гладь сказала "крак" и прогнулась. По зеркалу ледяного покрова потянулись трещины, ширясь и заполняясь водой. Плавно, как в замедленной съемке, машина начала погружаться, и вдруг, перевалив через точку шаткого равновесия, мигом исчезла из виду, будто кто-то с силой потянул ее снизу. Все это заняло от силы три секунды.